Не понос, а нервы

Газета "Известия", 2003 год

По данным Всемирной организации здравоохранения, ХХI век принесет человечеству резкое увеличение смертности от депрессии. Некоторые даже считают, что депрессия потеснит лидера ХХ века - сердечно-сосудистые заболевания и займет первое место. У России есть все шансы обогнать другие страны по этому показателю: уже больше десяти лет реформы заставляют нас переживать хронический стресс. Так что - нет выхода? Психиатр Андрей Курпатов, заведующий государственным Санкт-Петербургским психотерапевтическим центром, так не считает. Он говорит, что четверть всех пациентов, обращающихся к терапевту, должны лечить прежде всего психиатры и психотерапевты.


Как русские перестройку пережили 
Что такое депрессия и неврозы? Депрессия - это когда у вас есть чувство подавленности, неспособность получать удовольствие, нет интереса к работе и к жизни в целом. 

Болезнь эта может приключиться от длительного стресса и имеет изученную врачами природу: головной мозг перестает вырабатывать нужные для поддержания жизненного тонуса вещества. 

Если человек долго пребывает в депрессии, у него может появиться невроз. Могут быть резкие скачки настроения, чувство страха или разные фобии (боязнь высоты, например). А вылиться это может в повышение артериального давления или расстройство кишечника. Понимаете? Приходит человек к терапевту с поносом, тот начинает его от этого поноса лечить. А на самом деле у человека депрессия и невроз. Но от поноса вернемся к реформам. 

Вещи это взаимосвязанные. Реформы стали для нас хроническим стрессом. Мы все считаем, что нам тяжело далась смена идеологии. Раньше вперед ставилось благо общества - теперь личное благо. Строили коммунизм, а рухнули в капитализм. На самом деле на нашу психику несоизмеримо больше повлияло другое. 

Во-первых, мы вынуждены были враз изменить привычки, уклад жизни. Во-вторых, это надо было делать (и сейчас такое положение вещей не изменилось) в условиях, когда вокруг все рушилось и новой системы ценностей так и не появилось. Какая ж психика это перенесет. 

Самый сильный из стрессов, не считая войны, - переезд в другую страну. Новый язык, новые правила жизни, новое все. Вы, конечно, нервничаете и стараетесь по мере сил обрести себя в новом качестве. А мы в 1991 году переехали из СССР в Россию. Спасаем жизнь, пытаемся устроиться, да хоть бы и убежать. А вокруг - "минное поле". Бежать некуда, цели нет, и сколько стоять на этом месте - непонятно. Получается сильнейший стресс. Организм напряжен, скачет давление, бьется отчаянно пульс (природа за нас решила, как отвечать на стресс: бежать или нападать), а никаких действий вы предпринять не можете. Ваша энергия направляется внутрь организма, разрушая на пути все подряд.

Самый сильный из стрессов, не считая войны, - переезд в другую страну. Новый язык, новые правила жизни, новое все. Вы, конечно, нервничаете и стараетесь по мере сил обрести себя в новом качестве. А мы в 1991 году переехали из СССР в Россию. Спасаем жизнь, пытаемся устроиться, да хоть бы и убежать. 

Человек ищет способ уйти от неприятностей: привычки подсказывают нам путь - алкоголь, прекрасный антидепрессант. И в подавляющем большинстве коротких депрессивных эпизодов он поможет. При хронической депрессии постоянное употребление алкоголя, наоборот, быстро усилит болезненное состояние и сведет человека в могилу. Что мы и наблюдаем: страна натурально спивается. Что примечательно, большинство сильно пьющих на вопрос, зачем они это делают, так и отвечают - "чтобы расслабиться". 

В результате мы получили то, что получили. На хроническую депрессию и неврозы наложились болезненные привычки, и русский народ повалил к терапевту лечить сердце, сосуды, кишечник. 

При этом привычка "болеть" стойко укрепилась в умах бывших советских граждан: единственным способом получить право на личную жизнь в СССР был "листок нетрудоспособности". Если вы на "больничном", то никто в СССР не мог вас тронуть - ни партком, ни местком, ни даже милиция. Сложилась стойкая связь: "болеть - заниматься собой, личной жизнью". Поэтому теперь россияне с удовольствием в ответ на каждый небольшой сбой идут к врачу. Что ж, внимательно относиться к своему здоровью нужно. Но при этом нужно, чтобы и врач профессионально относился к здоровью пациента. А у нас в системе обязательного страхования врачи следят только затем, чтобы человек не умер прямо во время приема. Если смертельной патологии не обнаруживается, пациенту предлагается "отдохнуть". 

Человек с неврозом ощущает себя действительно очень больным. Он мучается "сердечными болями", "головокружением", "нехваткой воздуха", "вздутием живота". Естественный страх за жизнь превращается в страх ездить в метро, в лифте, находиться на открытом пространстве, да в какой угодно страх. И человек бежит обратно к терапевту. Тот еще раз обследует его, никаких смертельных отклонений в организме не находит и ставит диагноз: "вегетативно-сосудистая дистония". Круг замкнулся. Человек болеет, врач ничего страшного не находит. Остановить эту гонку может только психиатр-психотерапевт. 

Но даже если русскому больному попадется грамотный терапевт, который, увидев скрытую депрессию, направит его на консультацию к психиатру, то кто ж пойдет? Из советского опыта мы знаем, что к психиатру ходят только сумасшедшие, или те, кто от армии или от тюрьмы "косит". 

Вот вам клинические примеры (фамилии изменены). Наталья Замятина, 31 год. Первый раз почувствовала себя плохо в метро три года назад. Подумала - сердечный приступ (удушье, сильное сердцебиение, озноб). Помог найденный соседней пассажиркой валидол (это, между прочим, успокоительный препарат). С тех пор каждый раз в метро с Наташей случался "сердечный приступ". Без валидола она больше из дома не выходила. Участковый терапевт ничего страшного не нашел, за что ему была дана нелестная характеристика. У Натальи маленький ребенок, мужа нет. О том, чтобы не ездить на работу, речи не шло. Каждый день, проклиная день, когда она родилась, девушка проделывала ужасный сорокаминутный путь. К психиатру обратилась после трех лет мучений. Через три недели после начала приема антидепрессантов Наташе стало значительно легче. 

При этом привычка "болеть" стойко укрепилась в умах бывших советских граждан: единственным способом получить право на личную жизнь в СССР был "листок нетрудоспособности". Если вы на "больничном", то никто в СССР не мог вас тронуть - ни партком, ни местком, ни даже милиция. Сложилась стойкая связь: "болеть - заниматься собой, личной жизнью". Поэтому теперь россияне с удовольствием в ответ на каждый небольшой сбой идут к врачу. 

Еще один пример. Александр Котлов, 56 лет. Тоже сердечный приступ, показалось, что "сердце остановилось". В отличие от молодой Натальи у Александра Константиновича нашли функциональные (то есть обратимые и для жизни неопасные) нарушения сердечной деятельности. Это заставило его постоянно думать о смерти от инфаркта, приступы участились, "скорая" приезжала на работу к нему по нескольку раз в неделю. Четыре года Котлова лечили "от сердца" безрезультатно, пока он не замучил родственников словами про смерть и разговорами о самоубийстве. Александра Константиновича уговорили лечь в московскую Клинику неврозов им. Соловьева. Через месяц сердце перестало его беспокоить. 

Статистически достоверных данных о том, сколько людей страдает от подобных напастей, нет. Руководитель отдела по изучению пограничной психической патологии (именно к этой области психиатрии врачи относят депрессию и неврозы) Центра психического здоровья Российской академии медицинских наук (РАМН) академик Анатолий Смулевич в одной из своих статей приводит данные западных исследователей: там у 20% населения обнаруживаются те или иные невротические нарушения. Есть все основания предполагать, что русские болеют больше. 

При этом психиатры-клиницисты отмечают не увеличение числа пациентов, а, наоборот, снижение числа обращающихся. Член Ассоциации европейских психиатров кандидат медицинских наук Николай Пятницкий два года проработал в психиатрической клинике Гейдельбергского университета (Германия). Сейчас доктор Пятницкий работает в Центре психического здоровья РАМН и консультирует 33-ю городскую больницу Москвы. Он считает, что пациенты стали реже обращаться к психиатрам, потому что проблемой пограничных психических расстройств стали заниматься те, кто раньше считался неспециалистом в этой области - психологи и невропатологи (по закону в России только врач может лечить неврозы, поэтому психологи называют род своей деятельности "психокоррекцией"). Кстати, в Германии психиатры пошли судебным путем в этом споре и добились от властей запрета на лечение больных неврозами непрофильными специалистами - слишком много ошибок они допускали. Николай Пятницкий не столь категоричен: "Обращаясь к психологу, наш пациент справляется с серьезной (и исключительно российской) проблемой. Он уже не считает себя "сумасшедшим", просто у него "в какой-то момент появились жизненные проблемы". А после психолога он легче идет на контакт с нами. Хотя в некоторых случаях и консультаций психолога бывает достаточно. Другое дело, если бы государство озаботилось просвещением своих граждан и научило их без опасения обращаться к психиатрам, то мы могли бы избежать многих врачебных ошибок". 

Сами терапевты, работающие в стационарах, замечают: даже если депрессия ими диагностирована, заставить пациента проконсультироваться у психиатра сложно. Дина Улыбышева, заведующая терапевтическим отделением 19-й городской больницы города Москвы, член Московского общества кардиологов: "Действительно, терапевт, работающий в поликлинике, может не обнаружить у больного депрессию - такой врач принимает очень много пациентов и ему практически невозможно тратить много времени на детальную диагностику. В стационаре же мы всегда выявляем больных не просто с депрессией, но даже просто склонных к возникновению этой болезни. И мы всегда советуем таким пациентам проконсультироваться у психиатра. Но пациент слова "психиатр" пугается и говорит нам: "Что же вы, доктор, меня в сумасшедшие записываете". Буквально сейчас у меня есть больной 34 лет с инфарктом. Я вижу у него маскированную депрессию и советую ему консультацию (даже не употребляю слова "психиатр") психотерапевта. Он ни в какую". 

Теперь нам предстоит как-то выбираться из сложившейся ситуации. 

Дина Улыбышева, заведующая терапевтическим отделением 19-й городской больницы города Москвы, член Московского общества кардиологов: "Действительно, терапевт, работающий в поликлинике, может не обнаружить у больного депрессию - такой врач принимает очень много пациентов и ему практически невозможно тратить много времени на детальную диагностику. В стационаре же мы всегда выявляем больных не просто с депрессией, но даже просто склонных к возникновению этой болезни"

Чем сердце успокоится 

Врачи-психиатры не считают ситуацию с психическим здоровьем русских катастрофичной. Многие предполагают, что все наладится, если, во-первых, подкорректировать систему обязательной страховой медицины и, во-вторых, постараться привить психологическую культуру обществу. 

Прежде всего государство должно признать невозможность дать человеку всестороннюю бесплатную медицинскую поддержку. Но оно должно гарантировать человеку прописанное в Конституции "право на жизнь".

И если угрозы для жизни нет, а есть только угроза для "качества жизни", то - за свои деньги. Страховая медицина должна отслеживать повторные безрезультатные приходы к участковому терапевту. То есть, если человек во второй раз приходит к терапевту с одной и той же проблемой и он берется ее по второму разу лечить, то такому врачу повторное обращение государство оплачивать не должно. Только тогда терапевт будет заинтересован в постановке правильного диагноза и направлении - в случае с неврозом или депрессией - к психиатру-психотерапевту. В свою очередь, и больной не сможет проигнорировать направление: если он вернется к терапевту, его просто не примут (врачу ведь не оплатят повторный прием). 

Эти идеи не вызвали особого энтузиазма в Федеральном фонде обязательного медицинского страхования (ФФОМС). Один из экспертов заметил, что отношения врач-пациент - это проблема лечебного учреждения. "Терапевт должен уметь убедить пациента в необходимости консультации у специалиста узкого профиля. На нем лежит вся ответственность за здоровье обратившегося к нему человека", - добавил он. Если же больной недоволен работой врача и сомневается в правильности поставленного диагноза, то он может обратиться с жалобой в компанию, в которой застрахован, и она проведет расследование, считают в ФФОМС. Кроме того, эксперты говорят, что всем пациентам надо оказывать всестороннюю медицинскую поддержку, а не только гарантировать право на жизнь: право на здоровье тоже гарантировано Конституцией. Что же касается повторных визитов к врачу, то в ФФОМС считают, что пациента надо принимать столько раз, сколько он приходит, - "пять раз у него не обнаружат болезнь, а на шестой может выясниться, что она появилась". 

И, наконец, пресловутая психологическая культура населения. В США, обнаружив взрыв депрессивных состояний после "свободных шестидесятых", когда общество за десятилетие превратилось из пуританского в раскрепощенное, создали целую систему, которая делала визит к психотерапевту не просто приемлемым, но престижным. Сюда входили и поддержка профессиональных психиатрических объединений, и прямая реклама, и финансовая стимуляция (большинство страховок стали включать в себя оплату психиатрической помощи). В результате нация преодолела депрессию. Правда, теперь в США выписывают в год до 300 млн рецептов на антидепрессанты, но это уже другой разговор.
 http://izvestia.ru/news/281756

Записаться на прием

appointment@kurpatov-clinic.ru +7 (812) 405 74 17
Форма заявки