Тractatus logio-historicus с эпиграфом, предисловием и послесловием

Рассуждения и воспоминания о молодежи, об истории и о Родине. Публикация в проекте "Болты и Гайки", 2011 год

Эпиграф в память о профессиональном прошлом автора

«Каждому практикующему психотерапевту приходилось сталкиваться с такого рода ситуацией: во время терапевтической сессии, после длительных и зачастую почти безрезультатных попыток донести до пациента ту или иную важную с точки зрения терапевта мысль, вдруг, одна какая-то, на первый взгляд совершенно незначительная и невзначай произнесённая терапевтом фраза, подобно некому детонирующему устройству, в миг преображает все существо пациента, изменяет его отношение к проблеме, вызывает значительный, весьма стойкий психотерапевтический эффект и продвигает процесс лечения вперёд, минуя сразу несколько предполагавшихся весьма утомительными этапов. В дальнейшем пациент будет неоднократно обращаться к этой фразе, ссылаться на неё, апеллировать к ней, словно к некой истине в последней инстанции, а также соответствующим образом модифицировать своё поведение. Разумеется, такая удача приходит нежданно и не слишком часто. В данном случае мы имеем дело с психологическим механизмом «переозначивания».

В чём же состоит, на чём основывается психотерапевтический эффект, описанный нами выше? Прежде чем ответить на этот вопрос, обратимся к широко известному аналитическому приёму, а именно: к технике интерпретации. Оставляя за скобками вопрос достоверности предлагаемых аналитиками теорий, т.е. содержательного аспекта психоаналитической интерпретации, мы коснёмся сейчас лишь технической стороны дела. Психоаналитики понимают под интерпретацией процесс разъяснения (или толкования) смысла того или иного психологического явления. Интерпретатор-психоаналитик сообщает пациенту некий смысл, который он придаёт его сну, симптому или цепочке свободных ассоциаций, причём, интерпретацией можно считать только тот случай подобного сообщения, когда новый смысл отличается от того, который придаёт данному явлению сам пациент. Иными словами, некое явление наделяется пациентом и аналитиком различными смыслами, а смысл последнего называется интерпретацией.

Психоанализ, узурпировавший права на владение смыслом, осуществил в этом отношении подмену слова (текста) на символ, но, поскольку символ сам по себе имеет двойственную природу, возникла возможность (и она была реализована в психоаналитической теории) проституировать интерпретацию в угоду умозрительных метафизических моделей.

Разрешение возникшего конфликта в философии было найдено Л. Витгенштейном, а троянским конём психоанализа в этом случае стал Ж. Лакан. Л. Витгенштейн вернул понятию интерпретации изначальный смысл процесса понимания и под интерпретацией рассматривал перевод высказывания в другие знаки или действия, а Ж. Лакан переместил интерпретацию из сферы отношений символа и смысла в систему взаимосвязей означающего и означаемого [«знака» и «значения», если использовать термины из лингвистики Ф. де Соссюра].

Именно Ж. Лакан, как это ни парадоксально, учитывая все его бесконечные ссылки на Фрейда, показывает, что в процессе аналитической работы эффект терапии связан не столько с непосредственным действием психоаналитической теории, сколько с работой самой техники интерпретации, в процессе которой одно и тоже означаемое [значение, некий психологический комплекс] может получить разные означающие [знаки]. В зависимости от того, какими, в процессе аналитической интерпретации, станут эти новые означающие [знаки], зависит и то, какое поведение будет демонстрировать пациент.

Иными словами, приписывая означаемому [значению] новое означаемое [знаки], психоаналитик добивается определённой когнитивной трансформации в сознании пациента. После чего уже эта – новая – «идеология» и будет конституировать поведение пациента (его отношения и собственно поведенческие реакции). У. Эко, анализируя данное предположение Ж. Лакана, указывает, что таким образом не порядок означаемых [знаков] конституируется человеком, «но сам он конституирует человека».

Рассмотрим пример. Очевидно, что человек будет вести себя по-разному, если, в первом случае, он относится к своим родителям (а, следственно, и ко всему, что из этих отношений вытекает) с чувством благодарности и уважения, или же, если он полагает, что хотел бы овладеть матерью и убить отца (эдипов комплекс). Разумеется, поведение его будет различным. Означаемым в данном случае является взаимосвязь «пациент – его мать» и «пациент – его отец», означающим, в первом случае, когнитивный компонент чувств уважения и благодарности, а во втором, мысли о бессознательном желании убить отца и сексуально сблизиться с матерью. Поскольку же в опыте любого человека можно отыскать единичные события и мысли, свидетельствующие о том, что он боготворит мать и ненавидит отца, подобная замена означающих [знаков] (при умелом использовании авторитета теории и виртуозной компиляции тенденциозно отобранных в процессе аналитической работы фактов) не составит особого труда.

В позитивной психотерапии, работает, по сути, тот же самый психологический механизм переозначивания означаемого, но, в отличие от психоанализа, достаточно открыто и прямолинейно, а психотерапевт не скрывает своих истинных целей: он пытается убедить человека в том, что тот от природы хорош, способен к познанию и любви.


Фактически, позитивный психотерапевт предпринимает попытку переозначить самого пациента в его же собственных глазах. Позитивная психотерапия представляет собой весьма наглядный пример целенаправленного использования психологического механизма переозначивания, который, так или иначе, используется всеми без исключения психотерапевтическими направлениями.

При этом необходимо учесть, что, как указывал Л.С. Выготский, «слово есть неисчерпаемый источник новых проблем», его «смысл никогда не является полным», и «в конечном счете, упирается в понимание мира и во внутреннее строение личности в целом» [6] . Иными словами, возможности переозначивания практически неисчерпаемы, а изменение – переозначивание – даже одного, но особенно важного для данного пациента означаемого, способно привести к системным переменам в его сознании. Таким точечным, но тщательно выверенным воздействием, терапевт может «деполяризовать» когнитивную карту реальности, изменив её тем самым до неузнаваемости, создав новую ориентацию, новое целеполагание, новое отношение, и, как результат, базу для формирования новых стереотипов поведения.

Существует несколько вариантов психологического механизма переозначивания: собственно переозначивание (уже описанные нами примеры замены одного означающего другим); создание новых означаемых и их переозначивание в процессе психотерапевтического лечения (введение в дискурсивную среду таких элементов, как «смысл жизни» [7], «экзистенциальная тревога» [8]и т.п.); означение неких психических явлений (психологических комплексов), которые прежде не были означены.

О какой бы психологической проблеме нашего пациента ни шла речь, перед психотерапевтом всегда лежит некое означаемое (непосредственное отношение) и означающее (когнитивная модель), соответствующее этому означаемому. Само по себе наличие такой проблемы свидетельствует о необходимости переозначить данное означаемое. Зачастую для этого требуется кропотливая работа, в процессе которой переозначиванию предварительно подвергаются и множество смежных означаемых, поскольку ни одно понятие в сознании пациента не является самостоятельным, но взаимозависимо с другими означаемыми и прогружено в целую сеть иных означающих. Однако, знание психологического механизма переозначивания позволяет сделать этот путь максимально коротким и осмысленным. [...]»

Курпатов А.В. «Психологический механизм и психотерапевтическая техника переозначивания» Санкт-Петербург, 2000 год


Предисловие

В течение последнего года мне посчастливилось взять несколько больших и чрезвычайно важных для меня интервью. Моими собеседниками стали Михаил Сергеевич Горбачев, Наина Иосифовна Ельцина, Виктор Степанович Черномырдин (это, по существу, было его последнее телевизионное интервью), Геннадий Андреевич Зюганов, Анатолий Борисович Чубайс, Владимир Вольфович Жириновской, Владимир Владимирович Познер, Александр Глебович Невзоров, Леонид Геннадиевич Парфенов, Дмитрий Борисович Зимин, Михаил Дмитриевич Прохоров, Игорь Семенович Кон (тоже одно из последних, теперь уже, его интервью)... Весь список, если позволите, перечислять не буду – и без того, мне кажется, авторский выбор понятен: я говорил с политиками и бизнесменами, журналистами и учеными, которые стояли у истоков создания страны, в которой я живу. Каждому из моих будущих собеседников я написал тогда личное письмо (кому-то позвонил), в котором честно признался: что, по сути, меня интересует один-единственный вопрос – как изменилось сознание людей за последние 20 – 25 , не как страна поменялась, а как люди изменились, только не теория и «мысли на тему», а прожитое, личное (в конце концов, я ведь, в анамнезе, доктор).

С кем-то мы проговорили два часа (я столько сразу и запрашивал), а с кем-то и более четырех. Получилось. Передо мной прошла эпоха, которую я успел застать еще, хотя бы и краешком глаза – когда Михаил Сергеевич разворачивал свою «Перестройку», я уже все-таки председателем был школьной пионерской дружины. Я ему об этом и сказал, кстати, не удержался, а он в ответ: «А ты знаешь, я ведь пионером не был?». «Как не был?!» - генсек и не был пионером! При подготовке к интервью я этот факт как-то пропустил. «Да-а, – мне показалось, что Михаил Сергеевич даже рассердился, мол, что это я тут.., но потом перестал гневиться, слегка опустил голову и тихо добавил. – Война была». Целая эпоха.

А еще, по совместительству, я руковожу сейчас достаточно большой телевизионной компанией, средний возраст сотрудников которой ощутимо не дотягивает до 30 лет, то есть большинству из них не довелось, по крайней мере, в сознательном возрасте, жить в СССР, в стране, которая умерла у меня, да, наверное, и у вас, читающих этот текст, на глазах. И ностальгию по «нашему общему великому прошлому» мои сотрудники не испытывают вовсе, искренне не понимая, о чем там кто-то тоскует. Да и вообще говоря, демонстрируют удивительную дремучесть, отвечая на вопросы об эпохе, закатившийся всего каких-то двадцать лет тому назад. А это, на секундочку, Останкино, телевизионный центр, работа с центральными каналами, то есть некоторый интеллектуальный ценз у этих молодых людей все-таки есть, да и доступ к информации они, несомненно, имеют.


Как-то, готовясь к интервью с Михаилом Сергеевичем, я шел по останкинскому коридору и в задумчивости, как со мной часто случается, спонтанно спросил у молодого сотрудника компании: «Кто начал Перестройку?». Его стремительный ответ, признаться, меня несколько обескуражил: «Хрущев!». Жалея чувство Прекрасного, живущее в душах моих читателей, я не буду пересказывать далее оставшуюся часть нашего с ним, порядком затянувшегося, «экзамена» по отечественной истории.

Как-то, готовясь к интервью с Михаилом Сергеевичем, я шел по останкинскому коридору и в задумчивости, как со мной часто случается, спонтанно спросил у молодого сотрудника компании: «Кто начал Перестройку?». Его стремительный ответ, признаться, меня несколько обескуражил: «Хрущев!». Жалея чувство Прекрасного, живущее в душах моих читателей, я не буду пересказывать далее оставшуюся часть нашего с ним, порядком затянувшегося, «экзамена» по отечественной истории. Скажу только, что советская часть «нашего», как нам кажется, «общего» прошлого в голове моего собеседника отсутствовала как класс. Даже с наводящими вопросами и подсказками, имени Горбачева экзаменуемый самостоятельно так и не вспомнил. Лишь, на прямой и не терпящий возражений вопрос: «Ты про Горбачева-то слышал? Может, он начал Перестройку?», я получил почти девственный в своей непорочности ответ: «Да, точно! Горбачев! Точно Горбачев! Однозначно!», – двадцатидвухлетний юноша был явно доволен собой. Впрочем, бог с ним с СССР-ом! Но и новейшая российская история предстала передо мной в его ответах, весьма… Как бы это так сказать, чтобы никого не обидеть?.. Неожиданном образом. Да, неожиданном: оказывается, Ельцин – «это тот, который много пил», Черномырдин – «шутил», Чубайс – «отключал электричество» (о приватизации ни слова), а Невзорова, например, он вообще не знал (какие там «600 секунд»! даже лошади мимо пробежали)…

«Два мира – две системы», - так это у нас раньше называлось. Только тогда граница пролегала между странами НАТО и Варшавского договора, а теперь внутри нашей собственной страны лежит эта, никем, кажется, не замечаемая граница. При этом, по данным специальных исследований, уровень «патриотизма» у нашей молодежи сейчас «очень высок». Только, – несколько смущенно добавляют авторы, – понятие это та самая молодежь «раскрыть не может», а если и раскрывает, то «очень поверхностно».

Почему моя младшая сестра не знает историю, меня никогда не удивляло – она должна была ее «проходить» как раз в тот момент, когда новой истории России еще объективно не было, а учить по старым учебникам в воцарившемся информационном хаосе преподаватели, видимо, уже не могли – акценты, мягко говоря, сильно сместились, причем, во всех направлениях сразу. Но все-таки давно дело было – сестре сейчас тридцать, а современной России уже 20 лет, и я взял самые последние учебники по российской истории.

Стоит ли в связи с этим удивляться, когда у наших молодых людей, которым, кстати, уже и тридцатник скоро стукнет, и больше даже (то есть, учитывая среднюю продолжительность нашей – российской – жизни, они уже уверенно перешагнули ее экватор), нет глубокого понимания «патриотизма»? Слава богу, хоть чувство есть. Но чувство, прямо скажем, «темное и валовое», как писал в XIX веке великий русский физиолог Иван Михайлович Сеченов, то есть предельно неосознанное и субъективно неприятное из-за этой его неопределимости, а потому, в перспективе, и в практическом проявлении потенциально опасное, разрушительное. А ведь нашему нынешнему президенту, когда он обрел этот статус, было всего 44 года. То есть, теоретически, через 12-18 лет президентом нашей страны станет человек, который родился уже в эпоху Перестройки, то есть СССР, в сущности, не застал.

Впрочем, об одних ли молодых речь? Совсем нет. У людей и постарше большие проблемы с восприятием страны, в которой мы живем: «с чего начинается» их Родина и где она заканчивается? – вопрос для них почти Гамлетовский. Большинство мужчин, старше 38 лет присягали на верность стране, современные части которой теперь даже иногда повоевать друг с другом не против. А все мы вместе взятые – «совки» и «гомосоветикусы» (без всяких половозрастных дефиниций) – ходили под звуки пионерского горна и бой нарядно-красных барабанов, а еще наизусть знали и, честно сказать, до сих пор поем под звуки Российского Гимна: «Союз нерушимый республик свободных сплотила на веки Великая Русь. Да здравствует созданный волей народов единый, могучий Советский Союз!». Я например, и вовсе родился в стране, которую, по словам того же автора, «вырастил Сталин – на верность народу, на труд и на подвиги нас вдохновил», Ленин занялся этим в новой редакции гимна только несколькими годами позже, я уже в садик пошел. Так о чем, конкретно, мы поем – хочется спросить?..

Кстати, у них – то есть, у нас, «советикусов» – в головах-то и еще одна Россия есть – «царская». А это сейчас уже и вовсе непонятно, что такое… Раньше как-то яснее было – честное слово! Почему, например, столица России – вы вдумайтесь – была в Киеве? Цари – немцами? Пушкин – солнце русской поэзии – до семи лет только по-французски и умел разговаривать… А как мы, кстати, на Кавказе оказались – Лермонтов там, Толстой? Это цари у нас были волюнтаристами или это как раз та самая «воля народная» – не сиделось им, Кавказу, в смысле, на месте? Екатерина еще, помнится, Крымское ханство к России приписала с исторической Тмутараканью, – не наша земля-то, Османская. Что мы теперь с Украиной делим? Последующие подвиги Ушакова и Нахимова? Я нахимовец, кстати, – он теперь уже, прошу прощения, в захватчиках числится или еще нет? Хотелось бы понимать политическую конъюнктуру: что товарищи крымские татары по этому поводу думают? А вот таджики, киргизы, узбеки – наши нынешние гастарбайтеры – они в какой-то момент сами с нами «сплотились» и в связи с чем, собственно – русского царя хотели? Русского, который немец был, или того, что австрияк? А Сибирь мы Ермаком завоевали – это истребляя тамошние народы, или это та самая «дружба народов» была, «надежный оплот»? По отцовской линии – я из тамошних казаков как раз, меня это беспокоит. А вот Аляску мы потом продали за долги перед раскрепощенными помещиками. В каком виде она у нас «была», эта Аляска, если ее вот так можно было просто взять и продать? С народом-то продавали, в комплекте? И наш он был этот народ или не наш? Вот финны, например, точно известно: наши были, у них там до сих пор на центральной площади Хельсинки русский царь стоит – красивый памятник. У меня бабушка воевала с ними, в 1939-м. Да, а родилась в Харбине, во время прадедовой белогвардейской эмиграции, а дочь ее – мама моя, после Великой Отечественной войны, – в Таллинне, куда мы тогда «оккупантами» вступили как раз Ленинградским фронтом, из блокадного города, полуживые… Один дед был белорус, а другой – бурят. Только почему сейчас один из них формально «русский» – «россиянин» то бишь (хотя генеалогически он скорее под татаро-монгольского захватчика подходит), а другой, тот, что славянин как раз, – нет, иностранец? И вообще, что такое Р-О-С-С-И-Я? То, что чемпионка, – это понятно, с этим мы все согласны. Ну, а по существу?..


Но ведь собственно в этом-то весь фокус и состоит – в генерации означаемого.Чтобы сформировалось оно во мне, недостаточно, как по Витгенштейну, просто ткнуть пальцем и сказать – вот оно, это «Родина», называй ее так, и люби. Нет,такое означаемое может сформироваться, выделиться, возникнуть в структуре других означаемых, лишь как результат скрупулезной работы моих мыслей и чувств,игре означающих друг с другом, которые сходятся между собой в разных формах и комбинациях, пытаясь выудить из моей психики необходимые ощущения-переживания,сложить их, снова встряхнуть, провернуть, пожамкать, снова отпустить и поднять заново на поверхность сознания, чтобы, наконец, ощутил я в себе самом действительную и реальную сущность, о которой, со всей определенностью,ясностью и внутренним переживанием счастья, я мог бы сказать – «Родина», с большой буквы.

А институты наши… Что такое КГБ двадцать лет назад – мы все хорошо помним, не маленькие. А сейчас ФСБ – это что такое? То же самое? А тоже самое, с какой точки зрения – с «перестроечной», или с той, что в советском кино была? А внешний враг у нас есть теперь? Мы ведь привыкли. Даром что ли кричали на каждом углу: «Миру – мир!», и потом тихо добавляли: «только б не было войны». Всегда был враг, а теперь, что, наступил тот самый «мирумир», да? А кстати, почему Великую Отечественную Войну стали везде называть Второй мировой? Раньше не было такого. Гитлер, понятно, начал Вторую мировую, но мы-то, если и воевали, то исключительно в Великой Отечественной. И ведь мы-то ее и выиграли, да? А на парадах наших теперь стали «союзники» ходить – это из политкорректности, или за 8-ку и 20-ку? Ну, я это потому спрашиваю, что мы всегда считали, что они жалко трусили, второй фронт не открывали, поэтому мы-то своих и положили 20 миллионов, говорят даже 25-ть, даже 30-ть. Каждый по своей семье знает. Не так было, нет? А кстати, 20-25-30 – это теперь на всех получается, включая грузин, молдаван и кого-то еще? И, кстати, родственники у нас есть еще у всех по этим странам новым… У меня их много. Они там кто? А нам? «Соотечественники, проживающие за рубежом»?.. А вот милиция у нас недавно полицией стала – это потому что во всем мире так, или потому что у нас так «при царе» было? А образование у нас почему не «советское»? Оно же лучшее в мире было. Нет? Вообще, мы сейчас что восстанавливаем? Или мы строим? Или какая у нас фаза – кого, чего, как?

Нет ответов. Строили, мы строили… – называется.

Да, молодежи, может, и нелегко сейчас в их эдемском безвременье, но нам, тем, кто старше 35-ти, не легче: у нас у всех страны нет, одно только «темное валовое чувство» – ни означаемого толком, ни означающего. И даже не крикнешь им уже, молодым-то, сакраментальное: «Я тебя, блядь, научу Родину любить!», потому что нет у нас с ними общей Родины – тех, кто тогда родился, и тех, что после. У нас Родины разные, их родину теперь даже не обязательно писать с большой буквы, а в наших диктантах это было не только орфографической, но еще и нравственной, то есть настоящей ошибкой. Вот такое это было у нас означаемое – РОДИНА. Было, видимо, что означать.

Но ведь собственно в этом-то весь фокус и состоит – в генерации означаемого. Чтобы сформировалось оно во мне, недостаточно, как по Витгенштейну, просто ткнуть пальцем и сказать – вот оно, это «Родина», называй ее так, и люби. Нет, такое означаемое может сформироваться, выделиться, возникнуть в структуре других означаемых, лишь как результат скрупулезной работы моих мыслей и чувств, игре означающих друг с другом, которые сходятся между собой в разных формах и комбинациях, пытаясь выудить из моей психики необходимые ощущения-переживания, сложить их, снова встряхнуть, провернуть, пожамкать, снова отпустить и поднять заново на поверхность сознания, чтобы, наконец, ощутил я в себе самом действительную и реальную сущность, о которой, со всей определенностью, ясностью и внутренним переживанием счастья, я мог бы сказать – «Родина», с большой буквы. То чувство во мне – светлое, а не «темное-валовое», которое я бы мог, подлинно испытывая его, назвать – «Россия».

Ведь нет «прошлого», объективно говоря (как бы нам того ни хотелось). Оно только воспоминание. И нельзя чувствовать то, чего нет, иначе это болезнь, галлюцинация и безумие. Чувствовать можно лишь то, что сейчас есть. Но это «сейчас есть» должно быть выявлено, структурировано, осмыслено, оно должно стать силой, основой и устремиться в будущее, которого, конечно, тоже еще нет, но которое станет, в каком-то смысле, предощущаемым мною, которое поманит меня, вырастая из моего настоящего, фактического – из Правды во мне о моей стране. Если, конечно, я буду знать эту Правду. Что там было, в конце-то концов, в этой Истории? Кто скажет сейчас?.. Что было, то и было. Ничего же изменилось и не изменится там уже – в «бывшем», когда Русь крестилась, когда новую столицу на болотах закладывали. Все как-то было там и тогда. Важно другое – важно «сейчас», и то важно, что будет из этого нашего «сейчас» – завтра. Так может, бог с ней с этой исторической Истиной (если кто-то еще ее ищет)? Может, просто скажем Правду, как мы ее чувствуем, ведь это, на самом деле, – то единственное, что реально есть, и даже больше того – должно быть.


Tractatus logico-historicus

1. Страна – есть то, чем она стала, в процессе своего развития, сейчас.

1.1. В каждый момент «сейчас» страна представляет собой социальную общность людей, объединенных историей становления государственности этой страны (от момента ее образования и до настоящего времени), и конкретное состояние ее государственности на данный момент. Все это, разумеется, в рамках и с учетом территориальных границ данной страны (последние могут претерпевать определенные и даже значительные, но не критичные для существования данной страны изменения).

1.1.1. Под «государственностью» следует понимать государственные институты, включая все ветви и органы власти, социально-экономическую формацию государства, а также природу общественного договора между его гражданами.

1.1.2. Под «социальной общностью» следует понимать базовые (фундаментальные) паттерны взаимодействия между гражданами конкретной страны (системы отношений, природа и культура этих отношений, базовые ценности и смыслы данной социальной общности, проч.), которые развиваются (трансформируются) во взаимозависимых отношениях с развитием (трансформацией) самой государственности.

1.1.3. «Территориальные границы» страны – границы страны, определенные юридически и де-факто, а также признанные мировым сообществом государств (или важной для функционирования данной конкретной государственности частью мирового сообщества).

1.2. Развитие страны (ее История) – это то, как, от момента создания данной страны (ее возникновения), изменялись (трансформировались) ее государственность [п. 1.1.1.] и ее социальная общность [п. 1.1.2.] (в рамках ее территориальных границ [п. 1.1.3.]).

1.2.1. Изменения (трансформации) государственности учитываются и могут быть подвергнуты системному анализу исключительно от момента создания (возникновения) страны в границах ее территорий. Последнее, как правило, невозможно без официального заявления руководящих органов власти страны (органов власти, взявших на себя руководство страной) о государственной независимости (суверенитете) данной страны от других стран.

1.2.2. Момент создания (возникновения) страны – есть точка отсчета становления ее государственности и социальной общности. Ни социальная общность конкретной страны, ни ее государственность не могут существовать до момента создания (возникновения) страны.

1.2.3. Развитие (трансформация) социальной общности данной конкретной страны является системообразующим фактором для развития (трансформации) страны в целом. Впрочем, надо понимать, что социальная общность развивается не «сама по себе», а в силу сопротивления ее тем или иным «внешним» (в самом широком смысле этого слова) факторам. Так, именно в сопротивлении этим «внешним» факторам, социальная общность актуализирует и реализует свой латентный (скрытый, «кинетический») потенциал, кажущийся в периоды относительного покоя – пассивным, незаметным, словно отсутствующим.

1.2.0. Слово «развитие» не следует считать тождественным слову «прогресс». Развитие – это лишь очевидная (заметная, ощутимая) трансформация. Оценивать эти изменения (трансформации) – как позитивные («прогресс») или негативные («регресс») – можно лишь с позиций определенных политических сил, но не с точки зрения некой «абсолютной» или «объективной» исторической Истины.

2. Всякая страна возникает в силу определенных исторических процессов (то есть, не «на пустом месте»), поэтому у всякой страны есть ее «начало», но есть и ее предыстория.

2.1. Наша Страна – Россия (Российская федерация) – возникла в конкретный момент мировой истории, а именно: 12 июня 1990 года, когда Съезд народных депутатов РСФСР принял Декларацию о государственном суверенитете республики (Россия юридически заявила свою независимость от СССР). Это и есть начало истории нашей Страны (России, Российской Федерации), до этого исторического момента имела место ее предыстория.

2.1.1. До возникновения нашей Страны (России, Российской Федерации), мы, жившие тогда, и наши предки, бывшие гражданами СССР, являлись гражданами другой страны и представителями другой социальной общности. Страна, гражданами которой мы были тогда, возникла в 1917 году и сначала называлась Российской Советской Республикой, а с 1922 года – Союзом Советских Социалистических Республик (СССР), социальная общность, согласно официальным документам, – «советский народ».

2.1.2. До возникновения СССР (точнее, до 1917 года) наши предки были подданными Российской Империи (Царской России), а еще раньше (до 1721 года) – людьми Московской Руси, Киевской Руси, отдельных княжеств, городов и родоплеменных объединений, находившихся на территории нашей Страны.

2.1.3. Существует так же и более древняя история наших предков и территорий нашей Страны. 2.2. Мы и наши предки, являвшиеся в свое время гражданами СССР, были гражданами нескольких образований – Союзных Республик, объединенных в рамках СССР и сформированных (достаточно условно) по национально-территориальному признаку.

2.2.0. Территория нашей Страны (России, Российской Федерации) имела в СССР официальный статус – Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (РСФСР).

2.2.1. С момента своего прихода к власти советское руководство ставило перед собой не столько государственные, сколько надгосударственные (идеологические) задачи мирового масштаба. В процессе реализации этой надгосударственной политики советского руководства, РСФСР, почти случайным образом, досталась отдельная и специальная роль в рамках Союза ССР, а еще точнее: в рамках всего «социалистического лагеря».

2.2.1.1. Одной из базовых основ «коммунистической идеологии» была идея «Мировой революции» (сформулирована К.Марксом, теоретически обоснована Ф.Энгельсом). Предполагалась, что «революционная ситуация» возникнет во всех капиталистических странах одновременно, что позволит мировому пролетариату произвести национальные революции и превратить планету в единую Социалистическую республику (никаких национально-государственных интересов, помимо классовых, марксизм не признавал). Однако, попытка советского руководства распространить Мировую Революцию одновременно на все страны мира (Коминтерн) обернулась провалом. Пришлось ограничиться экспансией социалистической идеологии и советской государственности на большую часть территорий входивших, в разные периоды истории, в состав Российской Империи («триумфальное шествие советской власти»).

2.2.1.2. Таким образом, возникла система «национальных государств» в рамках СССР – Союз национальных Республик. В каждой из них, – утверждала официальная идеология, – произошла своя «пролетарская революция», что, несмотря на провал Мировой революции, «доказывало» верность взглядов К.Маркса, Ф.Энгельса и В.Ленина. В дальнейшем эта тенденция инерционно лишь набирала обороты и привела к системному разукрупнению СССР – росту количества национальных субъектов (национальных Советских Республик и национальных Автономных Республик), заложив тем самым основу для последующего распада СССР. Кроме того, советское руководство, в рамках все той же стратегии, продолжало всеми возможными средствами (политическими, военными, финансовыми и иными) инициировать и поощрять создание новых социалистических анклавов – Восточная Европа, Куба, Вьетнам, Афганистан и др..

2.2.1.3. Для обеспечения всей этой неуемной деятельности советского руководства по перманентному экспорту коммунистической идеологии «во вне» требовались огромные финансовые, организационные и иные ресурсы. Их поставщиком и была избрана РСФСР – родина «Великого Октября». Для этого у граждан РСФСР последовательно и целенаправленно формировался абсолютно неоправданный комплекс вины в отношении «младших братьев» по Союзу (советская идеология утверждала, что Царская Россия притесняла народы, входившие некогда в состав Империи, а «потому» РСФСР должна была бесконечно отдавать им этот «понятийный» долг), а также комплекса болезненной ответственности за них, поскольку именно «Великая Русь» (если верить все той же идеологии), уже в советский период, «сплотила» вокруг себя все эти «братские народы». В действительности, как мы понимаем, это делала не какая-то абстрактная «Русь», а всем нам хорошо известное советское руководство.

2.2.2. В результате данной политики советского руководства, положение РСФСР в СССР, по сравнению с другими Советскими Республиками, было неравным по целому ряду параметров: управленческому, экономическому, территориальному и др.. Отдельной проблемой стал «кадровый вопрос», поскольку вопрос модернизации экономик Союзных Республик решался в значительной части именно за счет профессиональных кадров РСФСР.


2.2.2.1 Управленческий фактор.

2.2.2.1.1. Политика советского руководства по ущемлению прав РСФСР была последовательной и носила системный характер. РСФСР была единственной Советской Республикой в СССР, которая не имела своей национальной Коммунистической партии, тогда как по Конституции СССР и де-факто именно она – Коммунистическая партия – являлась фактической руководящей силой государства. Таким образом, РСФСР не имела своих важнейших (в рамках существовавшей тогда государственной модели) органов управления – ни своего ЦК Партии, ни своего Политбюро Партии, и управлялась из центра, непосредственно руководством СССР (советским руководством) – органами Коммунистической Партии Советского Союза (КПСС).

2.2.2.1.2. РСФСР была лишена и ряда других крайней важных организационно-управленческих органов. Верховный Совет РСФСР и Совет министров РСФСР являлись номинальными органами управления, и были полностью починены Верховному Совету СССР и Совету министров СССР. У РСФСР, в отличие от других Советских Республик, не было своего национального Комитета государственной безопасности (КГБ), был упразднен Центральный банк Российской Советской Республики. РСФСР не имела так же самостоятельного представительства в ООН, как, например, Украинская ССР и Белорусская ССР.


2.2.2.2. Территориальный фактор.

2.2.2.2.1. В общей сложности, за время существования СССР территория РСФСР сократилась примерно на треть. Значительная часть территории РСФСР в советский период была передана Украинской ССР, Белорусской ССР, Грузинской ССР, Узбекской ССР, Таджикской ССР, Туркменской ССР и др.. Казакская АССР была выведена из состава РСФСР и стала самостоятельной Советской Республикой – Казахской ССР, Киргизская АССР была выведена из состава РСФСР и стала самостоятельной Советской Республикой – Киргизской ССР, часть территорий была выведена из состава РСФСР и передана Китайской Народной Республике. В результате, значительное число людей, исторически считающих себя гражданами нашей Страны (России, Российской Федерации) оказались сейчас за рубежом, хотя, по факту, они даже не покидали своих домов и, соответственно, Родины.

2.2.2.2.2. Так же в советский период сформировались Автономные Республики РСФСР (Татарская АССР, Башкирская АССР, Карельская АССР, Бурятская АССР, Коми АССР, Чечено-Ингушская АССР, Чувашская АССР и ряд других), которым, в рамках РСФСР, были предоставлены дополнительные возможности (свободы) как в сфере управления, так и в экономической сфере, а также в сфере поддержки и развития национального языка и национальной культуры.


2.2.2.3. Экономический фактор.

2.2.2.3.1. РСФСР, будучи в структуре СССР, не имела возможности вести собственную монетарную политику, контролировать собственную экономику (функция Госплана РСФСР была чисто номинальной), ее бюджет так же находился в оперативном управлении органами исполнительной власти СССР. По сути, была создана система (концепция «братской взаимопомощи»), позволявшая Союзному правительству изымать из бюджета РСФСР любые объемы средств для покрытия расходов других Союзных Республик, а также собственно нужд Союза (Союзный бюджет), в том числе и для реализации исключительно политических целей советского руководства (например, финансирование стран «соцлагеря»).

2.2.2.3.2. Беспрецедентная по масштабам, финансовым и интеллектуальным затратам «гонка вооружений» («Холодная война») была следствием конфликта двух идеологических систем, а вовсе не отдельных государств друг с другом. Финансы (более половины бюджета) и интеллектуальные ресурсы (более 80% научных кадров) РСФСР шли на обслуживание политического конфликта между коммунистической партий СССР с западной идеологией, а не на модернизацию экономики РСФСР и не для улучшения качества жизни ее граждан.

2.2.2.4. С проблемой «экономического фактора» непосредственно связан «кадровый вопрос».

2.2.2.4.1. Экономики Социалистических Республик, входивших в состав СССР, их производственно-промышленная база требовали серьезной модернизации, зачастую формирования ее с нуля. Для решения этой задачи в учебных заведениях РСФСР готовились «национальные кадры» для соответствующих республик (как правило, за счет средств и учебных мест РСФСР – так называемые, национальные «квоты» для Союзных Республик).

2.2.2.4.2. Впрочем, собственно «национальных кадров» для становления республиканских экономик было недостаточно, поэтому использовались и непосредственно профессиональные кадры (специалисты) РСФСР, которые направлялись на эти цели в Союзные Республики (система послевузовского распределения и проч.). Значительный кадровый ресурс РСФСР был откомандирован в Советские Республики для содействия развитию культур и социальной инфраструктуры данных республик (врачи, учителя и проч.). Как результат указанной политики советского руководства (хотя это и не единственная причина, см., например, п. 2.2.2.2.1.) значительное число наших потенциальных сограждан (в рамках нового государства – России, Российской Федерации) оказались, на момент распада СССР, лицами, проживающими за рубежом нашей Страны (России, Российской Федерации).


2.3. Социальная общность нашей Страны (России, Российской Федерации), так же как и ее государственность, имела свою предысторию.

2.3.1. Одной из важнейших идеологических задач советского руководства было создание новой социальной общности – «советский народ».

2.3.1.1. «Национальное государство», – по В.Ленину, – представляет собой лишь капиталистический этап развития любого общества. Мировая революция должна была раз и навсегда стереть национальные границы в рамках единого пролетарского государства. Но поскольку процесс «Мировой революции» принял вялотекущий характер, советское руководство не могло снять «национальный вопрос» с повестки дня: концепция «национальных государств» продолжала оставаться актуальной, как одна из сущностных характеристик капиталистических стран (где «пролетарские революции», по задумке, еще только «должны были произойти»). Подобная непоследовательность советского руководства в отношении национального вопроса привела к возникновению серьезных внутренних противоречий системы, которые, обострившись в конце 80-х, и обусловили, в значительной степени, распад СССР.

2.3.1.2. В результате всех этих «идеологических игр» национальный вопрос продолжал проблематизироваться во всех Союзных Республиках (включая Автономные), кроме РСФСР – нет [п.2.2.1 (целиком)]. Вместо национальной идентичности, гражданам РСФСР предлагалась идентичность «советского человека», которая должна была формироваться исключительно вокруг господствовавшей коммунистической идеологии, то есть быть, по сути, партийной. По этой причине в момент падения СССР граждане РСФСР фактически оказались лишены хоть какой-то, более-менее внятной мировоззренческой основы. А в бывших Союзных Республиках такой проблемы не возникло: гражданская самоидентификация пошла у них по принципу национальности, «национального государства», а историческая «Россия» приобрела в ряде вновь образованных постсоветских стран образ «захватчицы», «оккупанта» и т.д..

2.3.1.3. Для нас же, на первом этапе новой российской государственности, единственной реальной возможностью обрести хоть какую-то самоидентификацию – стала роль (функция) «правопреемницы СССР». Но СССР – государство побежденное, а мы, как следствие, – побежденный народ. С другой стороны, именно эта роль «преемницы» и затруднила нашу дальнейшую, подлинную самоидентификацию как граждан России (Российской Федерации). Причем, за все за это нам еще пришлось заплатить – принятый на Россию гигантский международный долг бывшего СССР (иные его обязательства), «образ врага», сформированный в мировом сознании противостоянием «социалистического лагеря» и стран Запада и, и проч., и проч..


2.3.2. Второй химерой советской (коммунистической) идеологии была идея «классового сознания», которая и обусловила тотальное отставание СССР, по сравнению с обществами Запада, в непосредственном взаимодействии с которыми до 1917 года развивалась Российская Империя (Царская Россия).

2.3.2.1. В основе идеи «классового сознания» лежит теория примата класса «пролетариев» – «движущей силы исторического прогресса», «решающей силы общественного развития». «Интеллигенцию» же (работников интеллектуального труда, «прослойку») поставили при принятии государственных решений в длинную очередь за «рабочим и колхозницей» («кухарка управляющая государством»), со всеми вытекающими из этого для страны последствиями. Данный подход (и его последовательная реализация) привел к фактическому обесцениванию в СССР интеллектуального труда. И именно такое «социальное наследство» досталось нашей Стране (России, Российской Федерации) после распада СССР.

2.3.2.2. Другая проблема «классовой теории» – вопрос о собственности. Частная собственность, как известно, была признана в СССР враждебной, а целью советского государства была заявлена общая «социалистическая собственность». «Государство», как институт, стало рассматриваться в массовом сознании «советского человека», как некий родитель («строгий, но справедливый»), который должен в обязательном порядке обеспечивать своих чад всем необходимым – пусть плохо и плохим, пусть по карточкам и талонам, пусть в бесконечных очередях разного рода и свойства, но гарантированно. Данная социальная утопия, внушаемая человеку, как абсолютная Истина, приводила к формированию иждивенческой психологии, безответственности и социальной пассивности граждан СССР – всех тех личностных качеств, которые чрезвычайно затруднили развитие нашей Страны (России, Российской Федерации) на начальном этапе ее становления.

2.3.2.3. Наконец, третья проблема «классовой теории» – проблема цивилизационной дезинтеграции: предпринятая большевиками попытка нарушить естественное течение исторических процессов «революционным образом» привела к противостоянию «социалистического лагеря» остальному («капиталистическому» и «классово чуждому) миру. Когда в мировом масштабе нарождались тенденции взаимной интеграции государств (в рамках процессов экономического, культурного и социального развития), СССР (страны «социалистического лагеря») реализовывал политику экономического, культурного и социального изоляционизма. Наличие серьезного идеологического врага, которым был выбран «империалистический Запад», позволило СССР добиться больших успехов в целом ряде областей. Однако, исторически это противостояние не имело перспективы: социалистическая идеология оперировала формальными конструктами марксистко-ленинской теории, а «империалистический Запад» строил себя, опираясь на фактические нужды людей, их истинные потребности и мотивы, продиктованные не абстрактной теорией, а объективной личной и социальной психологией.

2.3.3. Ответ на вопрос о «роли личности в истории», данный марксистко-ленинской философией (являвшейся, по сути, идеологическим стержнем всей советской государственности), сделал крах социальной общности, создаваемой в СССР советским руководством, неизбежным.

2.3.3.1. Марксистко-ленинская философия ответила на вопрос о «роли личности в истории» четко и однозначно: рабочий класс уже выдвинул своих вождей – К.Маркса, Ф.Энгельса, В.И.Ленина, и они уже сделали то главное, что должно было произойти за всю историю человечества – подготовили и осуществили пролетарскую революцию. На этом, собственно, заканчивается и список возможных «Героев», и перечень возможных исторических свершений для них, то есть заканчивается, по сути, сама История. Герой («личность в истории») более невозможен, теперь Личность может быть только коллективной (очередная химера коммунистической идеологии), каковой и была признана КПСС («ум, честь и совесть нашей эпохи» – то есть подлинная личность).

2.3.3.2. Из этого с неизбежностью вытекает отсутствие социальной (гражданской) ответственности у граждан СССР – от них уже ничего не зависит, они уже не могут ничего сделать или изменить. Они – лишь промежуточный этап перед «светлым будущим» (коммунизмом), винтики большого механизма, который движется абсолютно самостоятельно, силой собственной классовой и революционной инерции. Общество же, лишенное Личностей – людей, понимающих, что именно от их выбора, решений и поступков зависит их будущность, – не может стать подлинно гражданским, то есть неспособно развиваться, и будет только деградировать.

2.3.3.3. Функция Героя («личности в истории») – это функция социальной ответственности в ее экстремуме (подвиг и жертва ради других), отсутствие же этого «экстремума» делает невозможным сам континуум социальной ответственности, без которой никакая подлинная социальная общность не способна ни кристаллизоваться, ни вообще существовать. Коммунистическая идеология, будучи, как утверждалось, «теорией исторического развития», в действительности, смогла предложить нам лишь способ это развитие прекратить. Поскольку же реальное развитие остановить невозможно, со сцены пришлось уйти самой коммунистической идеологии. Проблема лишь в том, что когда занавес закрылся, мы обнаружили себя в пустом зале.


Другая проблема «классовой теории» – вопрос о собственности. Частная собственность, как известно, была признана в СССР враждебной, а целью советского государства была заявлена общая «социалистическая собственность».«Государство», как институт, стало рассматриваться в массовом сознании«советского человека», как некий родитель («строгий, но справедливый»), который должен в обязательном порядке обеспечивать своих чад всем необходимым – пусть плохо и плохим, пусть по карточкам и талонам, пусть в бесконечных очередях разного рода и свойства, но гарантированно.

2.0. Вернемся к пункту 1.: «Страна – есть то, чем она стала, в процессе своего развития, сейчас». Да, определение, данное нами «стране» в первом пункте данного текста, не исключает и возможности ее исчезновения, если таким сейчас является результат ее развития.


3. Наша Страна (Россия, Российская Федерация) возникла не на «пустом месте», она возникла на руинах другой страны – СССР. То есть, становление России (ее История) как самостоятельного государства началось даже не с нуля, а, по сути, с катастрофического минуса.


3.1. Если понимать под «государственностью» государственные институты, включая все ветви и органы власти, социально-экономическую формацию государства, а также природу общественного договора между его гражданами [1.1.1.], то на момент возникновения нашей Страны (России, Российской Федерации) она фактически не имела ничего.

3.1.1. Конституция России (Российской Федерации) была принята после всенародного голосования – с кровью и перед лицом реальной угрозы гражданской войны – лишь 12 декабря 1993 года.

3.1.1.1. Конституция, доставшаяся нашей Стране (России, Российской Федерации) от РСФСР, была, по сути, фрагментом «большой» Конституции той страны, которая к этому моменту уже перестала существовать (СССР). Органы власти, которые достались нам от этой конституции – Съезд народных депутатов РСФСР, Верховный Совет РСФСР и другие – продемонстрировали к этому моменту свою полную неспособность осуществлять руководство Страной. Сама система взаимодействия органов власти оказалась недееспособной в новых реалиях.

3.1.1.2. Только с принятием Конституции России (Российской Федерации), то есть, в конце 1993 года, были – по сути, впервые – определены основы конституционного строя в нашей Стране, структура ветвей власти, распределены полномочия между Президентом Российской Федерации, Федеральным Собранием Российской Федерации, Правительством Российской Федерации, судебной системой Российской Федерации и органами местного самоуправления. Началось формирование полноценной системы управления государством.

3.1.1.3. Кроме того, принятая 12 декабря 1993 года Конституция России (Российской Федерации), лишь впервые – на таком уровне и в таком статусе – определила и гарантировала права и свободы человека и гражданина.

3.1.2. Социально-экономическая формация в нашей Стране (России, Российской Федерации) формировалась в ситуации жесточайшего экономического и социального кризиса, при полном отсутствии адекватной законодательно-правовой базы и необходимых органов (сил и средств) управления страной и ее экономикой.

3.1.2.1. Перед Правительством Российской Федерации стояла, по существу, неподъемная задача: с одной стороны, обеспечить функционирование производства на предприятиях Страны (в условиях отсутствия Госплана), с другой, произвести их полную инвентаризацию (инвентаризировать и переподчинить Правительству Российской Федерации предприятия, находившиеся прежде в подчинении у союзного Правительства) с целью обеспечения подготовки и проведения первого этапа приватизации (в противном случае, существовал реальный риск полного разграбления государственной собственности нашей Страны).

3.1.2.2. В нашей Стране отсутствовало налоговое законодательство, только формировалась банковская система, не могла проводиться собственная монетарная политика (советские рубли обменивались в странах «бывшего СССР» на новые национальные валюты, а появлявшаяся таким образом денежная масса – по сути, простая бумага – вбрасывалась на российский рынок, где Правительство уже было вынуждено отпустить цены из-за реальной угрозы голода, стоявшей перед страной), отсутствовали органы таможенного контроля на, по сути, вновь возникших государственных границах и т.д., и т.п.. По совокупности всех этих факторов, российский бюджет был постоянно пуст и постоянно должен.

3.1.2.3. При всем при этом, Правительство РФ было призвано выполнять свои обязательства перед социальной сферой – медицина, пенсии, пособия, образование, жилищно-коммунальное хозяйство и т.д., и т.п.. И все это в условиях полного отсутствия не только бюджета, но и каких-либо цивилизованных систем (Фондов) медицинского, пенсионного и любого другого страхования, кредитов, резервов и т.д..

3.1.2.4. Кроме того, финансовые средства требовались для сельскохозяйственного комплекса, для «силовиков», ученых, на идущие стройки, долговые обязательства страны, включая долги бывшего СССР, и т.д., и т.п..

3.1.2.0. В дополнении к этим внутренним проблемам, молодому Российскому государству требовалось сформулировать и реализовывать свою внешнюю политику – внешнюю политику абсолютно нового, по крайней мере, с юридической точки зрения, государства. И все это на фоне разгоравшегося «конституционного кризиса» и чрезвычайно шаткого положения государственной власти.

3.1.3. Для формирования эффективного и по-настоящему легитимного «общественного договора» необходимы зрелое гражданское общество, полноценно функционирующая партийная система, высокий уровень социального консенсуса в обществе в целом, чего, на начальных этапах становления российской государственности не было и не могло быть. Однако, молодое Российское государство, даже в самое сложное для себя время, не отказалось от своих социальных обязательств и не изменило своим главным принципам в отношении человека и гражданина, закрепленным в Конституции России (Российской Федерации).

3.2. «Социальная общность» – не формальное понятие. Она представляет собой базовые (фундаментальные) паттерны взаимодействия между гражданами страны, которые развиваются (трансформируются) во взаимозависимых отношениях с развитием (трансформацией) самой государственности [п. 1.1.2.]. И нам следует признать, что наша Страна (Россия, Российская Федерация) должна была пройти долгий и непростой путь становления своей «социальной общности».

3.2.1. Для формирования здоровой и сильной «социальной общности», способной поддержать государственность, стать мощной базой развития Страны, необходимые долгие годы и даже десятилетия. Для выполнения этой задачи не достаточно просто объявить «свободу слова», «свободу совести и вероисповеданий», разрешить многопартийность и регулярно проводить выборы. Это не только и не столько вопрос документов, решений, официальных мероприятий, сколько вопрос социальной практики, реализуемой самими гражданами Страны, вопрос их внутренней, психологической культуры и гражданской ответственности.

3.2.2. Психологическое наследство (в его гражданской и политической плоскости), доставшееся нам от прежней «социальной общности» – «советского народа», конечно, не могло внушать оптимизма [п. 2.3. (целиком)]. Перед нами стояла задача переоценки самих себя, формирования своей новой гражданской идентичности, осознания своих целей и задач в новых исторических реалиях – как личных (в новых исторических условиях), так и общественных. «Советский народ» умер, а российский – только появился на свет и, через кризисы, ошибки, через преодоление огромного количества вполне естественных и даже закономерных противоречий, он формирует новый образ себя, свою новую «социальную общность».

3.2.3. За двадцатилетнюю историю нашей Страны (России, Российской Федерации), мы сами претерпели огромные и, в чем-то, даже кардинальные изменения: изменилось наше сознание, наше отношение к огромному количеству вещей (начиная от брачно-семейных отношений, заканчивая отношением к частной собственности, личным финансам и т.д., и т.п.). Мы не отдаем себе отчет в том, насколько глубоки и серьезны эти изменения в нас, поскольку, в силу устройства нашей памяти, мы уже не можем вспомнить себя-прежних.

3.2.3.0. И вряд ли многие знают, что такого рода психологическую трансформацию специалисты расценивают как разновидность пограничного психического расстройства («социально-стрессовые расстройства»), потому что эти перемены по-настоящему болезненны и, действительно, чрезвычайно трудны. Мы не задумываемся над этим, но наша Страна стала теперь такой, – со всеми ее свободами, возможностями, открывшимся потенциалом (даже невозможно сравнить с реальностью бывшего СССР!), – именно благодаря нам, в результате наших, общих усилий.

3.3. Отдельной и крайне драматичной страницей Истории нашей Страны стала проблема «территориальных границ» России (Российской Федерации) [п. 1.1.3.].

3.3.1. Начиная чуть ли не с первых дней существования новой российской государственности (в территориальных границах прежней РСФСР), в ситуации тяжелейшего политического и экономического кризиса, ряд «национальных лидеров» Автономных областей и Республик нашей Страны, отдельных ее регионов принялись разыграть карту их возможной «государственной независимости». Впрочем, подобное развитие событий не трудно было предугадать, оно стало естественным следствием перекосов в «национальной политике», проводимой еще советским руководством, и накопившихся за долгие годы советской государственности противоречий [п. 2.3.1.1., 2.3.1.2.].

3.3.2. В каких-то случаях поведение соответствующих руководителей было продиктовано, действительно, крайне тяжелым экономическим и социальным положением соответствующего региона. Так, например, вопрос о выходе Санкт-Петербурга из состава России (Российской Федерации) абсолютно серьезно и детально прорабатывался на заседаниях Исполкома Ленсовета, рассматривался и обсуждался депутатами. Но вряд ли мы будем удивляться этому факту, зная, насколько серьезной была в городе ситуация по продовольствию, и понимая, насколько тяжелой была ситуация в стране в целом.

3.3.3. Однако, вряд ли подобные объяснения будут состоятельны, если мы говорим, например, о действиях Джохара Дудаева и других лидеров непризнанной «Ичкерии». В результате тяжелейших боевых действий, ценою жизни огромного количества российских солдат и мирных жителей, целостность нашей Страны (России, Российской Федерации), несмотря на все сложности, не была подорвана деятельностью националистических и просто экстремистских сил.


4. Становление государственности и социальной общности в нашей Стране (в пределах ее территориальных границ) происходило в крайне трудных, а зачастую и трагических обстоятельствах. Со стороны, если бы мы так могли взглянуть на свою собственную Историю и Судьбу, кажется невозможным, что это в принципе удалось сделать в столь короткий исторический промежуток времени, всего за каких-то 20 лет. Решение тяжелейшей задачи становления нашей Страны потребовало от каждого из нас неимоверного напряжения сил, сопровождалось зачастую предельными тяготами и лишениями, невосполнимыми потерями. Поэтому не считать этот период героическим, настоящим подвигом народа России (при всех издержках, недостатках, просчетах и неудачах) – значит, не понимать всей подлинной исторической Правды о нашей Стране. А не придать этому периоду его истинного исторического значения – значит лишить нашу Страну ее Будущего.

Август 1991 года – я курсант первого курса Военно-медицинской академии имени Сергея Мироновича Кирова и, признаться, очень горжусь этим фактом – недаром трубил перед этим два года в Нахимовском училище! Счастливая, мне так кажется сейчас, жизнь… Пишу – «так кажется», потому что, на самом деле, не помню – все-таки 20 лет прошло. Разве всего упомнишь?..


Послесловие.

Август 1991 года – я курсант первого курса Военно-медицинской академии имени Сергея Мироновича Кирова и, признаться, очень горжусь этим фактом – недаром трубил перед этим два года в Нахимовском училище!

Только что прошел КМБ, и за неделю до его окончания, перед самой присягой, нас – несколько счастливчиков (нахимовцев, суворовцев, служивших в армии срочную) – отправили из военного лагеря в Ленинград, готовить помещения курса перед его приездом – уборка, расстановка мебели, косметический ремонт. Лафа…

Счастливая, мне так кажется сейчас, жизнь… Пишу – «так кажется», потому что, на самом деле, не помню – все-таки 20 лет прошло. Разве всего упомнишь?.. Впрочем, то, что происходит дальше – ближайшие трое суток – запечатлены в моей памяти с удивительной точностью, до малейшей можно сказать болезненной подробности. Впрочем, я не один такой, вы тоже, думаю, помните. Помните, когда, как и от кого узнали о том, что ГКЧП, помните, что делали в эти дни, что смотрели по телевизору, как, не отрываясь, слушали радио, вглядывались пустые белые колонки, снятых материалов в российских газетах, а еще – с кем говорили, куда ездили, о чем думали… Три дня, которые нельзя забыть.

Впрочем, я, собственно, хотел рассказать только про присягу… Три дня, точнее три ночи, мы с моим товарищем по Нахимовке – Серегой Петрачковым – провели на площади перед Мариинским дворцом. В самоволке, разумеется. Днем изображали работу в роте, несли вахту (дежурили все и каждый день, потому что откомандированных людей мало, а объектов много), ну а вечером, первый раз признаюсь в этом позорном и, честно говоря, не укладывающимся в моем мозгу факте, мы с Серегой оставляли свои посты и бежали к Ленсовету. В первую ночь – с 19-го на 20-е – натужно таскали бетонные блоки: закрывали подходы к площади. В воздухе висел почти физически ощущаемый ужас. В третью ночь – с 21-го на 22-е – уже ликовали со всеми вместе. А вот в ночь с 20-го на 21-е мы сделали то, ради чего, собственно, я эту историю и вспомнил.

***

Присяга. В воинской присяге СССР, если кто помнит, были такие слова: «Я всегда готов по приказу Советского Правительства выступить на защиту моей Родины – Союза Советских Социалистических Республик и, как воин Вооруженных Сил, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами».

Меня, понятное дело, в свете всего происходящего, смущала не проблема «крови» и «жизни», а необходимость действовать «по приказу Советского Правительства», поскольку, когда мы таскали бетонные блоки по асфальту Исаакиевской площади, то как раз для защиты от танков, которые этим самым Правительством и будут присланы…

20-го днем еще было, конечно, абсолютно непонятно, чья возьмет, куда повернет и сколько все это безобразие продлится, а присяга – вот она уже тут, на носу! По всей стране Советскому Правительству присягнут тысячи ребят, которые, тем самым, обяжут себя вот эту свою кровь, да вот за это, прошу прощения, ГКЧПэшное Правительство! Теперь мне, честно признаюсь, самому сложно представить насколько я серьезно ко всему этому относился, но факт остается фактом.

Короче говоря, мы с Серегой написали пламенную петицию – мол, надо любыми средствами остановить предстающую присягу молодых бойцов на верность СССР, ибо единственная теперь наша надежда – Россия и Ельцин. В Вооруженных силах на тот момент было, я думаю, под 2 миллиона эту присягу уже принявших, а министр обороны – член ГКЧП, но вот выступили же, втемяшилось в голову! Мне сейчас смешно, честное слово! Действительно, пишу и смеюсь, но тогда это была какая-то высшая точка и драматичность момента.

В ночь с 20-го на 21-го мы вошли в здание Ленсовета. Я так примерно представлял себе до этого революционный Смольный: какая-то невнятная масса людей, все бегают, что-то друг другу кричат, хлопают двери, звонят телефоны… И мы такие, двое из ларца, в матросских робах и с петицией! Мне 16-ть, Петрачкову – 17-ть. Революционные матросы, честное слово! Журнал «Фитиль». После долгих блужданий по зданию и попыток узнать – «кто же отвечает здесь за связи с армией» – нас отослали к какому-то человеку. Ни лица, ни фамилии его я, конечно, не помню. Может, зря. Но до того ли было! Среднего роста, не яркий, немногословный. Посмотрел нашу бумагу, кивнул головой и был таков.

В эту ночь, как известно, все и решилось. Победа, как говорится, была за нами! Так что все в порядке, и зря мы беспокоились. Курс наш приехал из лагеря в роту, у нас все готово – начищено-вымыто, а воспоминаний сколько, с ума сойти! Счастье!

Впрочем, наше с Петрачковым счастье, как оказалось, было не в этом... Родились мы с ним в рубашках, потому что о самом главном, не сговариваясь, никому почему-то решили не рассказывать.

Присяга вдруг откладывается. И еще на день. Потом еще. На пятый день нас водворяют обратно в лагерь – это вместо присяги-то, вместо занятий! Учебный год начался, а мы – в поля!


***


Два осенних месяца, которые мы провели в этих неотапливаемых, холодных летних бараках, вспоминаются мною сейчас с непередаваемым, прямо скажем, хтоническим ужасом. Еще и продовольствие отрубили – началось уже. Так что мы кормились прямо на колхозных полях, которые и убирали – морковь, турнепс, капуста. Жуть.

Присягу отменили по всей стране. Причины неизвестны. Когда дадут команду – непонятно. И конечно, шанс, что эта наша бумазюка вызвала такой системный эффект – ничтожен. Но если бы узнали мои товарищи – голодные и холодные – о том, что к этому чудовищному злодеянию и насилию над молодыми организмами, причастны мы с Петрачковым – хоть самую малость, думаю, не писать бы мне сейчас эти тексты…

Через день политзанятия, на которых, прямо скажем, контрреволюционным образом настроенный замначальника факультета по политработе, капитан первого ранга (фамилии, кстати, тоже не помню) вещает нам о том, как велик и могуч Советский Союз, как крепка его армия и как танки его быстры, а вся эта, с позволения сказать, демократия, чушь и мразь, пытающаяся его развалить, не достойна жизни.


***


Поздний октябрь 1991 года, плац на заднем дворе, в парке штаба Военно-медицинской академии, мы стоим промерзшим до мозга костей строем. Присягу решили-таки у нас принять.

Один за другим выходят мои однокурсники перед шеренгами боевых товарищей и, держа в руках папочку, монотонно бубнят: «Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооруженных Сил, принимаю присягу и торжественно клянусь…». Над ухом у них нависает тот самый капитан первого ранга, фамилии которого я не помню, и буквально впитывает в себя всеми своими коммунистическими фибрами слова этой священной клятвы…

Скоро и мне идти – так же предстоит отмаршировать (для меня не проблема – как-никак три военных парада за спиной), занять позицию и поклясться. Только вот как?.. Ведь нету уже того Союза… Нам, понятно, не говорят, но где-то я прочел, что должны уже были подписать наши руководители какой-то новый договор, и теперь Союз уже не тот – не Социалистических, а Суверенных Республик! Одно слово, кажется, и на ту же букву, а какая невероятная дистанция между ними в три бесконечных ночи – ужаса, подвига и ликования.

А в папочке с текстом присяги – «СССР», набор букв – как понимаешь, так и прочти. Только вот капитан первого ранга стоит у тебя над ухом, нависает своей тучной громадиной…

«Курсант Курпатов!»

Выхожу из строя, марширую до стола, где лежит эта самая красная папочка. И расстояние это – метров в десять, кажется мне огромным, как Вселенная от края до края. Докладываю капитану первого ранга, фамилии которого не помню, что вот, мол, курсант Курпатов прибыл для принятия воинской присяги. Поворачиваюсь к строю своих товарищей с открытой папочкой, одним глазом пробегаю по строчкам – «СССР», только аббревиатура, без расшифровки… И дальше, смотря куда-то в неизвестность перед собой, по памяти: «Я, гражданин Союза Советских Суверенных Республик, вступая в ряды Вооруженных Сил, принимаю присягу и торжественно клянусь…»

Дует промозглый ветер, летят пожелтевшие листья и нервно тянутся за ними черные ленточки бескозырки…

«…Я всегда готов по приказу Советского Правительства выступить на защиту моей Родины – Союза Советских Суверенных Республик и, как воин Вооруженных Сил, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами. Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся»

Поворачиваюсь, смотрю в остекленевшие глаза политрука первого ранга – того самого, фамилии которого не помню, и рапортую: «Товарищ капитан первого ранга, курсант Курпатов воинскую присягу принял!»

Повисает пауза. Я в мертвой тишине кладу папку на стол и натренированным строевым шагом через еще одну бесконечность возвращаюсь в строй.


***


О том, что Союзный договор, который долго и мучительно готовился в Новоогорево, так и не был подписан, я узнал намного позже, и не было, потому, никакого Союза Советских Суверенных Республик, и клятву я принес тем холодным октябрьским утром стране, которая никогда не существовала – не до, не после, но которая, несмотря на все это, была для меня самой настоящей Родиной, потому что я, хоть и комическим, наверное, образом, успел за нее побороться.

Впрочем, и с клятвой Гиппократа у меня потом тоже как-то не сложилось… Когда в конце шестого курса академии – уже Российской Военно-медицинской, без всякого Сергея Мироновича на конце, – мои однокашники присягали на том же плацу на верность профессии, я лежал на больничной койке и, при всем желании, в прямом смысле этого слова не смог бы встать в строй. Впрочем, как и в случае с воинской присягой, в моих личных документах стоит штампик про Гиппократа – «Присягу принял». Проштамповали всех, не глядя – чего тут думать-то?...

Вот такая неловкость – именно так я ее ощущаю. Но я в четвертом поколении военный, и врач в третьем поколении тоже. И не могу я сказать, что где-то – толи на службе, толи в работе – нарушил я так и не взятые мною на себя, но абсолютно очевидные мне константы моего долга. В конечном счете, важно ведь не то, кому или чему ты присягал, а во что ты на самом деле веришь. В этом и есть – Правда.


[1] Райкрофт Ч. Критический словарь психоанализа / Пер. с англ. Л.В. Топоровой, С.В. Воронина и И.Н. Гвоздева под ред. канд. философ. наук С.М. Черкасова. – СПб.: Восточно-Европейский Институт Психоанализа, 1995. С. 60 – 61.
[2] Витгенштейн Л. Философские работы. Часть I. Пер. с нем. / Составл., вступ. статья, примеч. М.С. Козловой. Пер. М.С. Козловой и Ю.А. Асеева. – М.: Издательство «Гнозис», 1994. – 612 с.
[3] Лакан Ж. Функция и поле речи в психоанализе. Пер. с фр. / Пер. А.К. Черноглазова. – М.: Издательство «Гнозис», 1995. – 192 с.
[4] Эко У. Отсутствующая структура. Введение в семиологию. – СПб.: ТОО ТК «Петрополис», 1998. С. 329.
[5] Пезешкиан Х. Основы позитивной психотерапии. – Архангельск: Изд-во Архангельского мед. ин-та, 1993. С. 15. Выготский Л.С. Психология развития как феномен культуры: Под. ред. М.Г. Ярошевского / Вступ. статья М.Г. Ярошевского. – М.: Изд-во «Институт практической психологии», Воронеж: НПО «МОДЭК», 1996. С. 453.
[6] Франкл В. Человек в поисках смысла: Сборник: Пер. с англ. и нем. / Общ. ред. Л.Я. Гозмана и Д.А. Леонтьева; вст. ст. Д.А. Леонтьева. – М.: Прогресс, 1990. – 368 с.
[7] Бинсвангер Л. Бытие-в-мире. Избранные статьи. Я. Нидлмен. Критическое введение в экзистенциальный психоанализ. – М.: «Рефл-бук»; К.: «Ваклер», 1999. – 336 с.
[8] Курпатов А.В. Психологический механизм и психотерапевтическая техника переозначивания. – В сборнике научных работ: «Психическое здоровье. Санкт-Петербург – 2000»: Материалы к конференции, 20-21 апреля 2000 г.». – СПб.: Изд-во СПбГТУ, 2000. – С. 97-101

http://boltsandnuts.ru/community/analytics/2011/05/16/analytics_116.html

Записаться на прием

appointment@kurpatov-clinic.ru +7 (812) 405 74 17
Форма заявки